Делу как-никак двадцать пять лет. Самое большее, на что я могу рассчитывать, — это представить достаточно весомое обоснование для пересмотра дела большим судом присяжных. О добровольном признании подлинного убийцы — а у меня нет ни малейших сомнений в том, что Бадди Хикс мою мать не убивал, — можно лишь мечтать. Остается еще слабенькая надежда выкурить из норы свидетеля преступления.

— Слабенькая? Считайте, Алекс, никакой нет.

— Почему?

— Вы поработали неплохо, к разговору подготовились, значит, должны понимать почему. Убийство произошло в сарае, на ранчо Ангуса Минтона. Только шепни в округе его имя, и земля дрогнет в ответ. Он здесь шишка на ровном месте. Даже если свидетель и найдется, он не станет давать показания против Минтона, потому что это значит кусать руку, кормящую тебя. В том районе штата под началом у Минтона добрая дюжина предприятий, которые уже давно на ладан дышат. Отсюда возникает еще один щекотливый вопрос, впрочем, в этом деле все они щекотливые. — Грег отхлебнул кофе и закурил новую сигарету. — Губернаторская комиссия по азартным играм только что дала «Минтон Энтерпрайзес» зеленый свет на постройку ипподрома в округе Пурселл.

— Я про это решение знаю. Но какое оно имеет значение?

— Вот сами и скажите.

— Ровно никакого! — выкрикнула она.

— Ладно, поверю вам. Но если вы начнете швыряться обвинениями и клеветать на одного из любимцев Техаса, как вы думаете, придется это по нраву губернатору? Он ведь чертовски гордится своей комиссией. Хочет, чтобы это обоюдовыгодное мероприятие с бегами прошло без сучка без задоринки. Ни споров чтобы не было, ни плохих отзывов в печати. Никаких сомнительных сделок вокруг него. Словом, чтобы комар носа не подточил.

И если вдруг какой-то нахальный прокурор начнет тявкать о том, что тщательно отобранная самим губернатором комиссия дала благословение человеку, замешанному в убийстве, губернатор жутко разозлится. А если означенный прокурор работает под моим началом, как вам кажется, на кого он прежде всего озлобится? Moi